По-русски ⋮ In English

 
 
Вирус проникал в сердце и мозг всё глубже. Жаль было уже умерших всех.
Как-то, листая в библиотеке подшивку «Нового времени» 1880-х годов и в очередной раз поражаясь информативности суворинской газеты, он вдруг осознал: все авторы этих статей по переселенческому вопросу, богословским проблемам, очеркисты и прозаики, диспутанты о теории Дарвина и возможностях радио, составители отчётов о дебатах во французском парламенте, давшие объявления зубные врачи, кухарки, гувернантки, хиромантки, портные — все они покойники! И переведенные из II в III класс юные ученицы епархиального женского училища, списки которых публиковали «Смоленские епархиальные ведомости»: и Алмазова Мария, и Залесская Елизавета, и Котлинская Евгения — и они — тоже!

Но самым тяжёлым переживаньем была хлынувшая после оттепели на экраны кинохроника девятисотых годов: эти резво, в ритме старого кинематографа двигающиеся люди умрут и почти все уже умерли; душа торопилась отдохнуть на редких младенцах — они-то уж наверняка живы! С надеждою вглядывался он в молодые лица — может, кто из этих солдатиков или студентов ещё здравствует?.. Но, представив все революции, войны, тифы, испанки, голода, лагеря, говорил себе: навряд. И оставалось только: считать, что большинство умерло от снаряда, бомбы, эпидемии, а не от лагерной или блокадной дистрофии или после многомесячного ожиданья расстрела в тюремной камере.

Он стал скрывать, что не может смотреть фильмы с недавно умершими актёрами, нечто противоестественное ощущая в том, что комедийные трюки выполняет человек, которого уже нет, как можно смеяться? Странно, но пластинки он воспринимал спокойно; голос — то было что-то другое, иная, бестелесная субстанция, им говорит душа.

Однако от этих остались кинокадры, голос, фотографии, хотя бы некрологи. Но как быть с теми, от кого не осталось ничего?

⚃⚃
смерть